Просыпаясь, он с трудом узнает собственное тело. Кости ноют, кожа покрыта морщинами, каждое движение дается с усилием. Немо Никто — так теперь зовут его. Он последний, кому суждено умереть по-настоящему. Остальные давно забыли, что такое старение, болезнь, конечность. Они смотрят на него сквозь экраны, затаив дыхание, как на редкое, исчезающее явление. Его жизнь стала главным развлечением в этом странном, застывшем мире.
В его комнату, больше похожую на аквариум для наблюдений, приходит человек с вопросами. Журналист. Его взгляд одновременно любопытен и отстранен. Немо смотрит на него мутными глазами, в которых еще теплится искра сознания. И начинает говорить. Слова выходят медленно, с хрипотцой. Он рассказывает не о величии, а о простых вещах. О запахе дождя на асфальте, который уже никто не помнит. О боли утраты, которая когда-то придавала ценность мгновениям. О свободе быть несовершенным, временным, настоящим.
Он говорит о мире, каким он был. О мире, где у всего был конец, а потому и начало имело смысл. Его история — не хроника событий, а собрание ускользающих ощущений, которые бессмертные давно отбросили как ненужный хлам. Они слушают его агонию как увлекательный сериал, но в тишине между его словами, возможно, просыпается что-то забытое. Смутное беспокойство. Вопрос, на который у них нет ответа. Что они приобрели, перестав быть такими, как он? И что навсегда потеряли?
